Владыка Меркурий - о скандальной группе Pussy Riot: «За что их прощать, если они не раскаялись?»

В минувшую пятницу митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий встретился с журналистами - к слову, впервые это общение проходило в таком неформальном виде: мы пили чай в трапезной епархии и беседовали на разные темы.

Вот что, в частности, сказал Владыка...

О впечатлениях о Ростове и епархии: «Я, до назначения сюда митрополитом, в Ростове никогда ранее не был. И когда прилетел сюда, вышел из самолета, то мне показалось, что я приехал... домой. Возникло чувство, которого я прежде не испытывал, что здесь все родное! Народ хороший. Есть, правда, такое качество - люди быстро «зажигаются» и так же быстро «тухнут». То есть нужно этот огонь поддерживать. Некоторые хотят, правда, получать, но не зарабатывать, иные привыкли к грязи на улицах, мусору, от которого нужно избавляться, а не складировать его. Но, думаю, что это не генетическое, а приобретенное, которое можно изжить. Здесь много проблем, которые нужно решать: обустройство епархиальных зданий, восстановление прежних приходов, открытие новых».

О панк-скандале в храме Христа Спасителя: «Ну какое это искусство? В Штатах, например, в ходу такая поговорка: моя личная свобода заканчивается там, где наступает свобода другого человека. Почему эти девицы считают, что вправе себя так оскорбительно вести? Ведь никто бы и не заметил их, выйди они в парк Горького, например. Но они сделали это в храме, который является святыней для христиан. Он воссоздан из руин и в своем новом облике посвящен тем, кто отдал свои жизни за свободу Отечества в войне 1812 года. А рядом с алтарем находятся мощи святителя Филарета - мыслителя и ученого. Там же - ковчег с частью ризы Спасителя. Это национальная святыня. Беседовал недавно с одним партийным функционером, он меня спрашивает: «Ну что, вы дурочек-то этих простите?». Тут, что называется, шар мимо лузы: а что, они прощения просили? Мой собеседник говорит: «Так что - вы им семь лет дадите?» А вот это, отвечаю ему, уже не моя компетенция. Тогда идет следующий посыл: «Вы потеряете свою паству». Ну какая же это паства, если она выслушивает пасквили? А деятель заявляет: «Значит, потеряете Россию». И я сказал страшные слова: «Такую Россию не грех потерять». Но это справедливо. Сегодня они танцуют в храме Христа-Спасителя, потом они стекла там будут бить, и все это будет рассматриваться как шалости. Но это не так!»

О ежедневных службах: «Абсолютно уверен, что основа любой приходской жизни - это прежде всего молитва. Люди должны иметь возможность прийти в открытый для посещения храм. И обратиться к священнику. Не обязательно ему следует сидеть и ждать, пока кто-нибудь придет. Но нужно, чтобы можно было дозвониться дежурному священнику, как, скажем, доктору «Скорой помощи». Поэтому я стараюсь чтобы храмы были открыты».

О введении в школе предмета «Основы религиозной культуры и светской этики»: «Прежде чем вышло правительственное постановление о введении такого предмета, было решено опробовать его в пилотных регионах. Какие доводы приводят его противники? Во-первых, что детей будут учить религии. Во-вторых, говорят они, произойдет разделение по религиозному признаку, и, в-третьих, нет педагогов и учебников. И вообще - пусть будет один общий курс. Ну как может ребенок в 4-м классе говорить о мировых религиях, если понятия никакого об этом не имеет? Преподавать должен педагог. Может, и священник - но если у него есть профессиональное образование. Понятно, что должен быть нравственный человек, обладающий знаниями. Мы договорились, что все-таки влиять на этот курс должны представители религиозных конфессий. И вот здесь видится роль священнослужителей: давать материал, помогать. Стараться преодолеть полосу отчуждения. Мы говорим о религиозной культуре, о воспитании, духовно-нравственных традициях народов России. Это ознакомительный материал».

О крестном ходе на Пасху: «В нашем ростовском соборе, который рассчитан всего на пять-шесть тысяч человек, имеется всего один выход. И представьте, что будет, если все начнут выходить оттуда. Это значит заведомо создать давку. С южной стороны собора проход очень узкий, и там есть ступеньки - достаточно высокие. Если там, не дай Бог, кто-то упадет - что будет? Кто сможет остановить толпу, чтобы она не затоптала человека? Знаете что, лучше ругайте меня за то, что не случилось, нежели будете винить за то, что могло произойти. Сейчас мы занимаемся серьезно вопросом реконструкции собора и, вероятно, когда удастся увеличить количество выходов и расширить проход со стороны Дона, будет возможно и участие в крестном ходе всех».